13 ноября 2018
Smart Money: The Goldman Sachs
Всё о наиболее могущественном банке США
Николай Григорьев
Младший аналитик АРТ КАПИТАЛ
grigoryev@artcapital.ua
Smart Money: The Goldman Sachs
Всё о наиболее могущественном банке США
Как сообщает Bloomberg, двух бывших сотрудников одного из крупнейших инвестбанков мира, американскую фирму Goldman Sachs (NYSE: GS) обвинили в пособничестве отмыванию денег и подкупе иностранных чиновников.

Обвинения предъявлены экс-банкирам Тиму Лейснеру и Роджеру Энгу. Последний был задержан вчера в Малайзии. По информации издания, обвиняемые являются фигурантами крупного коррупционного скандала с малайзийским государственным инвестфондом 1Malaysia Development Berhad (1MDB). Крупный скандал вокруг малайзийского государственного инвестиционного фонда 1MDB разразился в 2015 году, когда WSJ написала о возможном переводе порядка $700 млн на личные банковские счета Наджиба Разака, на тот момент - премьер-министра Малайзии.

Расследования, связанные с 1MDB, ведутся как минимум в 10 странах, в частности, свое расследование ведет Минюст США. В общей сложности преступники присвоили более $3.5 млрд денег фонда, причем около $1 млрд из них отмывались через банковскую систему США, утверждает американский Минюст.

Goldman Sachs являлся одним из ведущих финансовых партнеров 1MDB и размещал для этого фонда облигации. Общий объем размещенных облигаций составляет $6 млрд.

Тим Лейснер уже признал свою вину по одному из эпизодов. По его словам, он участвовал в подкупе чиновников в Малайзии и ОАЭ для продвижения интересов GS при размещении облигаций 1MDB.

Во время этих переговоров Лейснер и сам получал взятки от малазийского фонда. По данным Bloomberg, около $200 млн перечислены на его счета и счета его родственников. Суд Бруклина, который рассматривает это дело, постановил, чтобы экс-банкир вернул по меньшей мере $43 млн из этих средств.

Goldman Sachs Group - один из крупнейших в мире инвестиционных банков, являющийся финансовым конгломератом, в кругу финансистов известен как The Firm, занимается инвестиционным банкингом, торговлей ценными бумагами, инвестиционным менеджментом и другими финансовыми услугами, прежде всего, с институциональными клиентами.

Несмотря на финансовые показатели, которые весьма скромные, сравнивая с другими американскими банками: всего 79 млрд. рыночной капитализации, в сравнении с тем же JP Morgan (370 млрд), или Bank of America (275 млрд.), Goldman тем не менее захватывает влияние не цифрами, а кадрами: сотрудники и топ-менеджеры, прошедшие через систему Goldman Sachs, впоследствии возглавляют нацбанки Италии и Канады, Всемирный Банк, Нью-Йоркскую биржу, Федеральный резервный Банк Нью-Йорка. Далеко за примерами ходить не нужно – нынешний министр финансов США Стивен Мнучин – экс-сотрудник именно Goldman, и именно поэтому против его кандидатуры выступали сенаторы-демократы, утверждая, что «он был частью клана корпоративных рейдеров, которые поставили нашу экономику на колени».

Распространив своё влияние на весь мир, Goldman Sachs стал одним из главных кукловодов финансового мира – рост или кризис, этот банк никогда не числится в списках «проигравших». Беспрецедентное могущество банка превратило Америку в гигантскую мошенническую пирамиду. Многолетние манипуляции секторами экономики, ставки на крах того или иного рынка приводили к издержкам всего общества в виде высоких цен на топливо, повышающихся кредитных ставок, массовых увольнений, обеднения пенсионных фондов. Деньги, теряемые вами, кто-то находил - в прямом и переносном смысле. Goldman стал огромным сложным механизмом по превращению полезного и общественно ценного богатства в чистую прибыль для горстки богатых.

Для Фирмы подобный скандал с малазийским фондом является далеко не первым в более чем столетней истории. И каждый раз наиболее могущественный банк США и одна из самых влиятельных организаций мира остается на плаву, и в белых перчатках. Предлагаем вам ознакомиться с рядом наиболее значимых событий и скандалов в мировой финансовой истории, где Goldman Sachs отыграл не последнюю роль.

Goldman Sachs: 19-20 век
Начало истории крупного банка и первые успехи
Банк был основан в 1869 эмигрантами из Германии Маркусом Голдманом и Сэмюэлом Саксом. Они стали пионерами в области коммерческих бумаг, начав кредитовать на короткий срок торговцев на Манхэттене. Действуя на пределе возможностей, балансируя между риском и доходностью, за первый десяток лет банк достиг умопомрачительных результатов. Однако, в 20 веке, с развитием фондовых рынков, крупные игроки осознали, как многого можно достичь, сократив риски честной игры, если действовать хитро и обдуманно. В то время на бирже в Нью-Йорке бал правили так называемые трастовые фонды: они принимали деньги у крупных и мелких ивесторов, и (по крайней мере в теории) инвестировали их в ценные бумаги Уолл-Стрит, при этом особо не распространяясь, в какие именно. Обычный клиент мог вложить свою десятку или сотню долларов и чувствовать себя при этом серьезным игроком. Детально изучив механизмы работы подобных трастов, в начале 1920-х годов Goldman совершил свой первый налет на Уолл-Стрит.

Устанавливая схему, которая впоследствии станет повторяться вновь и вновь, Фирма позднее других влезла в инвестиционно-трастовое дело, чтобы в итоге превзойти всех. Первым проектом стала Голдман Сакс Трэйдинг Корпорэйшен, банк, выпустивший миллион акций по 100 долларов за штуку, купивший за собственные средства 90% из них и затем продавший жаждущей публике по $104. После этого корпорация снова выкупала собственные акции, поднимая их курс выше и выше. Позже компания продала часть своих активов и основала новый траст, Шенанду Корпорэйшен, выпустив миллионы акций этого фонда, которые снова использовала для создания нового фонда - Блю Ридж Корпорэйшн. Каждый из фондов был фасадом бесконечной инвестиционной пирамиды: Голдман прятался за Голдманом, скрывающимся за Голдманом. Из 7.250.000 миллионов акций Блю Ридж 6.250.000 принадлежали Шенанду, который в свою очередь принадлежал Голдман Трейдинг.

В конце концов получилась цепочка займов, в которой каждый последующий зависел от предыдущего. Основная идея проста. Вы берете доллар и занимаете еще девять, потом берете фонд с этими десятью долларами и занимаете 90, потом к этим ста долларов берете еще 900. Если фонды начинают терять в цене, вы быстро теряете все деньги и больше не можете расплачиваться с инвесторами. Все пропало. Запустив волну, Goldman Sachs управлял процессом, и вышел из игры как раз в тот момент, когда управлять безумием стало невозможно. По мнению известного экономиста Джона Гелбрейта, именно трастовый бум стал основной причиной Великой Депрессии. Переводя на сегодняший день, совокупные потери банков составили 475 миллиардов долларов.



Goldman Sachs: на стыке веков
Goldman Sachs и его роль в кризисе доткомов



Спустя 65 лет, Goldman не только успешно пережил кризис, уничтоживший столь многих инвесторов, но и стал главным помощником в финансировании богатейших и сильнейших корпораций США. Благодаря Сидни Вайнбергу, прошедшему по карьерной лестнице с нижней ступени до генерального управляющего, Фирма стала лидером проведения IPO, одного из главных способов получения финансирования корпорациями. В 1970-80-х Goldman хоть и не являлся наиболее влиятельным политическим монстром, которым он стал теперь, но имел репутацию фирмы, привлекающей самых талантливых специалистов с Уолл-Стрит. Удивительно, но за фирмой в то время закрепился имидж относительно этичного и терпеливого игрока, не гонящегося за быстрыми деньгами. Менеджеров обучали фирменному кредо «Долгосрочная жадность». Один из бывших сотрудников, оставивший фирму в 90-х, вспоминает, как руководство отказалось от очень выгодной сделки на том основании, что в долгосрочной перспективе возникли бы потери. «Мы возвращаем убытки растущим корпоративным клиентам, которые потеряли деньги, неудачно сработав с нами. Мы стараемся не портить свой рынок.»

Однако, что-то сломалось. Сложно сказать, когда именно, но отправной точкой можно считать назначение одного из руководителей Goldman Sachs того времени, Роберта Рубина, на пост министра финансов США в правительстве едва избранного нового президента – Билла Клинтона. Рубина считали одним из наиболее одаренных экономистов, способных установить и приумножить экономику Штатов. «То, что придумает Рубин - лучше всего для экономики» - это стало практически девизом масс-медиа в 1999, когда Рубин появился на обложке журнала Times вместе с главой Федерального Резерва Гринспеном и замминистра Ларри Сандерсом под заголовком «Комитет по спасению мира». Однако, не стоит забывать, откуда Рубин пришел – ведь из Goldman Sachs так просто не уходят. И - что придумал Рубин - так то, что финансовые рынки слишком зарегулированы правительством и нуждаются в освобождении. Именно при нем были отменены жесткие стандарты к листингу на биржах. Со времен Депрессии были жесткие стандарты, которых должны были придерживаться при выходе компании на IPO. Компания должна была работать не менее пяти лет и быть прибыльной не менее трех лет. Но Уолл Стрит взял эти стандарты и выкинул их в мусорку. В начале 80-х обычным было требование трех лет прибыльности. Потом - стали требовать один год, потом - один квартал. Во времена интернет-пузыря прибыли не требовали даже в обозримом будущем. Проблема была в том, что инвесторам об изменившихся правилах игры сообщить забыли. На Уолл-Стрит же все были в курсе. Роберт Рубин прекрасно знал о стандартах и об изменившихся правилах игры.

После того, как малоизвестная и малоприбыльная компания Yahoo! вышла на биржу в 1996, начав интернет-бум, Goldman Sachs стал королем IPO среди доткомов - компаний, называвшихся так же, как их интернет-адрес. Из 24 компаний, выведенных на торги в 1997, треть в момент IPO была убыточной. В 1999, на пике, Голдман вывел на публику 47 компаний, включая такие недоразумения, как Webvan и eToys. За 4 месяца следующего года на биржу вышли 18 компаний, 14 из которых были убыточными. Как лидер по размещению акций интернет-компаний, Голдман получал намного более выдающиеся результаты, чем его конкуренты - в 1999 при проведении через Голдман IPO цены в среднем зашкаливали за 281% от цены предложения, в то время как средний для Стрит уровень был 181%.

Доткомы, бывшие не более чем причудливыми идеями на бумаге, становились публичными через IPO, вызывали внимание СМИ и продавали акций на сотни миллионов. Это примерно как если бы инвестбанки типа Goldman брали бы арбуз, оборачивали бы его красивой этикеткой, выбрасывали бы в окно своего 50-го этажа и успевали бы продать, пока он летит. В этой игре вы были победителем только если успевали забрать свои вложения до того, как арбуз коснется тротуара. Ничего не напоминает? Криптовалютная мания в 2017 году имела на 99% схожий сценарий.

Во многом благодаря этим практикам Интернет-пузырь и превратился в один из величайших финансовых катаклизмов в истории. 5 триллионов испарилось только на бирже Nasdaq. Но реальная проблема была не в деньгах, потерянных акционерами, а в деньгах, заработанных инвестбанкирами, получавшими жирные бонусы. Вместо того, чтобы сделать вывод о неизбежном сдувании любого пузыря, банкиры поняли, что в наше время пузырь легче надуть чем когда бы то ни было. И чем больше и иррациональнее мания, тем больше бонусы.

Для Фирмы это было очень актуально. Между 1999 и 2002 компания выплатила 28.5 миллиардов зарплат и премий - в среднем 350'000 в год на одного сотрудника. Эти цифры важны, поскольку главным наследием интернет-бума стало понимание, что экономикой движет стремление к большим бонусам, возможным благодаря пузырям. Мантра о «долговременной жадности» растаяла как дым, не выстояв перед игрой в арбуз, брошенный с небоскреба.

Рынок больше не был разумно управляемым местом для выращивания прибыльных и контролируемых бизнесов. Он стал океаном Чужих Денег, в котором банкиры активно превращали их в свои бонусы и выплаты. Допустим, вы провели 50 интернет-IPO, лопнувших в течении года. Когда SEC назначит штраф в $110 миллионов за махинации, то вашей яхте, купленной на бонусы от тех IPO, уже исполнится 6 лет, а сами вы будете возглавлять Министерство Финансов или штат Нью-Джерси.

Для банка, выплачивающего 7 миллиардов в год зарплат, штраф в 110 миллионов, выписанный половиной десятилетия спустя - просто шутка. Когда интернет-пузырь лопнул, у Goldman не было причин переосмысливать прибыльную стратегию. Были причины лишь искать, где бы надуть новый пузырь. И как оказалось, всё для этого было готово.



Кризис 2008
Goldman Sachs и его роль в ипотечном кризисе

Роль Goldman в глобальном несчастье под названием «пузырь на рынке недвижимости» нетрудно отследить. Здесь повторился уже известный трюк со снижением стандартов, просто это были уже стандарты не IPO, а ипотеки. Десятилетиями ипотечные дилеры требовали от клиентов минимум 10% предоплаты, хорошего кредитного рейтинга и стабильного дохода. Затем, на закате тысячелетия, всю эту ерунду выбросили в мусор, и рассрочки стали давать фактически под честное слово.

Без крупных инвестиционных банков это было невозможно. Именно Goldman сотоварищи придумали, как завернуть проблемные кредиты в красочные обертки и продавать их страховым компаниям и пенсионным фондам. Никогда раньше не было массового рынка токсичного долга - в старые добрые времена банки не желали ставить на баланс выданные наркоманам рассрочки, зная, что их возврата придется ждать долго и безуспешно.

Чтобы спрятать содержание продукта, который продавал Goldman, использовались два метода. Во-первых сотни рассрочек группировались в инструменты под названием CDO, сборные долговые обязательства. Они продавались инвесторам с легендой. что даже если в пакете и попадаются некачественные кредиты, то качественные их уравновесят и особого риска не будет. В целом CDO вполне надежны. Итак, мусорные рассрочки превращены в инвестиции класса ААА. Во-вторых, чтобы обезопасить собственные ставки, Фирма привлекала компании типа AIG для страховки - с помощью свопов CDS. По сути, свопы были как бы пари между GS и AIG - GS ставил на то, что заемщики не заплатят, а AIG - на то, что все будет в порядке.

Проблема возникла в регуляции подобных деривативов. Бруклин Борн, глава комиссии по торговле фьючерсами, обратилась к президенту Клинтону с запросом о требовании к банкам обязать раскрывать информацию о сделках с подобными деривативами и держать резерв на случай дефолта. Министр финансов Роберт Рубин отклонил ее инициативы, и в 2000 году, в последний день сессии, конгресс принял широко известный теперь Commodity Futures Modernization Act, засунутый в середину 11000-страничного бюджета - в последнюю минуту и без обсуждений. Теперь банки могли делать со свопами что угодно.

На этом история не заканчивается. AIG, главный оператор на рынке CDS, обратился к Департаменту страхования в 2000 с вопросом, должны ли CDS регулироваться, как страховки. В это время офис возглавлял бывший вице-президент Goldman Sachs Нил Левин, принявший решение не регулировать свопы. Теперь у Фирмы были развязаны руки. На пике ипотечного бума в 2006, GS продал на 76.5 миллиардов обеспеченных ипотекой бумаг, треть из которых была качества ниже нормального, институциональным инвесторам - пенсионным фондам и страховым компаниям. Сама компания ничем не рисковала. Банк мог брать все эти безбашенные займы даже от полулегальных контор и перепродавал их муниципалитетам и пенсионерам, все это время делая вид, что его продукт – продукт высокого качества. При этом сами они держали короткие позиции, ставя против рынка ипотеки.

Хуже всего, что GS публично хвастался этим. «Проблемы ипотечного сектора продолжаются» - говорил Дэвид Виниар, финансовый директор банка в 2007. «В результате мы несем убытки в наших длинных позициях, тем не менее наша стратегия - шортить этот рынок, и она оправдывает себя». Другими словами, ипотечные бумаги они продавали неосведомленным игрокам, которые были заведомо обречены. Настоящие деньги ставились против этого рынка.

Со временем раздраженных инвесторов прибавилось. Практически в повторение кризисна доткомов, Goldman Sachs получил кучу исков, многие из которых обвиняли банк в сознательной продаже инвесторам некачественных ипотечных бумаг. И снова банк вышел сухим из воды, согласившись заплатить $60 миллионов - сумму, которую отдел CDO во время бума зарабатывал за полтора дня. И снова, когда весь мир вокруг банка рушился, Goldman Sachs не оставил сотрудников в обиде. В 2006 сумма зарплат на фирме подскочила до $16.5 миллиардов, в среднем по $622'000 на лицо. Как объяснил штатный пиарщик компании: «Мы тут все хорошо потрудились».

В то время, как другие финансисты ищут выходы или садятся в тюрьму, Goldman Sachs удваивает ставки и почти единолично создает еще один пузырь, причем так, что о причастности к нему Фирмы почти никто не знает.

Кризис 2008
Goldman Sachs и его роль в "нефтяном" буме 2008 года

В начале 2008 финансистов слегка лихорадило. В последние двадцать пять лет Уолл Стрит неустанно производила скандал за скандалом и постепенно незапятнанных тем не осталось. Термины «мусорные облигации», «IPO», «сабпрайм» и другие когда-то горячие финансовые бренды прочно ассоциировались у публики с мошенничеством, а слова «кредитные свопы» и «CDO» были на подходе туда же. Кредитные рынки были в кризисе и мантра, двигавшая экономику в года правления Буша: «недвижимость всегда дорожает», оказалась полным блефом, заставив Стрит в поте лица искать новую парадигму.

Учитывая непереносимость публики ко всему, что ассоциировалось с бумажными инвестициями, казино Уолл-Стрит потихоньку переключилось на товарные рынки, на то, что можно потрогать - кукурузу, кофе, какао, пшеницу, и, прежде всего, энергетические продукты, в особенности нефть. Сочетание снижения доллара, кредитного коллапса и краха ипотеки вызвало всеобщее «стремление к реальным товарам». Нефтяные фьючерсы выросли до небес, цена барреля выскочила с $60 в середине 2007 до $147 к лету 2008.

Летом, на разогреве президентской кампании, популярное объяснение бензина, перешедшего цену в 4 доллара за галлон, звучало так, как будто в мире есть проблемы с поставками нефти. Классическим примером реакции на нефтяной кризис стали заявления Маккейна о прекращении моратория на шельфовую добычу нефти как «очень полезном в краткосрочной перспективе»,а президент Обама в типичном либеральном стиле утверждал, что выход - в производстве гибридных авто. И то и другое было ложью. За полгода до пика цен мировой объем поставок нефти вырос с 85.24 миллионов баррелей в день до 86.07 миллионов баррелей. При этом не только росли поставки, но и падал спрос.

Что же вызвало рост цен? Конечно, у Goldman Sachs были помощники - другие игроки на рынке, но корни проблемы крылись в поведении нескольких сильных фигур, превративших рынок в спекулятивное казино. Банк сделал это, убедив пенсионные фонды и других институциональных инвесторов инвестировать в нефтяные фьючерсы - контракты на покупку нефти на определенную дату. Нефть превратилась из реального товара, подчиняющегося законам спроса и предложения, в что-то, на что можно делать ставки. С 2003 по 2008 объем спекулятивных денег на товарных рынках вырос с $13 миллиардов до $317 миллиардов, или на 2300 процентов. В 2008 баррель нефти в среднем продавался 27 раз до того, как он был реально доставлен и потреблен. Стоит отметить, что в 1936 Конгресс принял решение, что на сырьевом рынке количество спекулянтов не должно превышать количество реальных производителей и потребителей. При таком условии цены должны были подчиняться законам спроса и предложения, и ценовые манипуляции минимизировались. Закон наделял Комиссию по торговле фьючерсами - ту самую, которая безуспешно пыталась урегулировать торговлю свопами - полномочиями устанавливать лимиты по спекулятивным сделкам на товарных рынках. В результате деятельности комиссии на протяжении 50 с лишним лет на рынках царили мир и покой.

Все поменялось, когда Фирма обратилась к Комиссии с необычной аргументацией. По словам Goldman, фермеры с большими запасами зерна, были не единственными, кто нуждался в хеджировании риска от будущих ценопадов. Дилеры с Уолл Стрит, делавшие большие ставки на цены нефти также хотели хеджировать риски, потому, что - ну, они якобы тоже несли большие потери. Потрясающе, но комиссия купилась на подобный аргумент. Она выдала банку карт-бланш под названием «Bona fide hedging exemption», позволяя трейдерам называть себя реальными хеджерами и избегать практически всех лимитов, установленных для спекулянтов.



Goldman Sachs Сommodities Index, отслеживающий цены 24 важнейших сырьевых позиций, стал местом, где пенсионные фонды, страховые компании и другие инвесторы могли делать огромные долгосрочные ставки на цены сырья. Все это было бы хорошо, если бы не несколько «но». Одна из проблем заключалась в том, что индексные спекулянты были в основном «долгосрочными» игроками, редко или никогда не занимавшими короткие позиции, то есть ожидавшими только роста цен. Такое поведение было хорошим для рынка акций, но ужасным для сырьевых рынков, поскольку двигало цены только вверх.

Еще более усложнял ситуацию тот факт, что GS сами активно разогревали тему, дабы повысить цены на нефть. В начале 2008 аналитик компании Аржун Мурти, названный газетой Нью-Йорк Таймс «нефтяным оракулом», предсказал «супер пик» нефтяных цен - до 200 долларов за баррель. Несмотря на то, что баланс спроса и предложения сохранялся, Мурти постоянно предупреждал о проблемах в мировых запасах нефти, дойдя даже до сообщений о собственном владении двумя гибридными автомобилями. По мнению банка, высокие цены были виной прожорливых американских потребителей. В 2005 аналитики компании заявляли, что не знают, когда цены начнут снижаться, «если американские покупатели не перестанут покупать прожорливые джипы и не поищут энергоэффективные альтернативы.»

Но цены вверх двигало не потребление реальной нефти, а торговля бумажной нефтью. Летом 2008 спекулянты купили и хранили фьючерсов на 1.1 миллиард баррелей, то есть количество бумажной нефти превзошло количество реальной нефти во всех коммерческих хранилищах страны и в Стратегическом резерве вместе взятых. Это было повторением и доткомовского бума, и ипотечного безумия, когда Уолл Стрит зарабатывал прибыль, продавая непосвященным ожидания будущего бесконечного роста. Как итог – повторение уже знакомого шаблона: «нефтяной арбуз» рухнул на тротуар летом 2008 года, снизившись снизившись со 147 до 33 долларов за баррель.

Кризис, который обанкротил Lehman Brothers, Bear Stearns, AIG и много других фирм, не затронул Goldman Sachs. Правительство США, в частности, министр финансов Полсон, и начальник Нью-Йорского федрезерва Фридман (экс-сотрудники GS), сделали всё для того, чтобы их вотчина не только не пострадала, но и смогла заработать там, где другие терпят крах – именно благодаря их действиям, AIG получила дополнительное финансирование, часть которого сразу ушла в GS как погашение по свопад. На Уолл-Стрит явно увидели поддержку и могущественного покровителя Goldman Sachs – если раньше эта поддержка была скрытой, то теперь все маски сброшены.

Основано на материале Mаtt Таibbi, Rolling Stone, 2009.

Вернувшись в наше время, и глядя на текущий скандал Фирмы с фондом в Малайзии, становится понятно, что вовсе не многомиллионные штрафы беспокоят GS – единственное о чем печется банк, это сохранение репутации. Однако, какими бы не были методы GS, они умеют делать деньги, и оставаться на плаву тогда, когда самые сильные игроки падают. На Уолл-Стрит нет места честности или добродетели – здесь правят бал ум, расчет и жадность. Goldman Sachs прекрасно владеет комбинацией этих качеств, генерируя миллиарды ежегодно. Ценные бумаги банка снизились до уровня цен декабря 2016 года. В связи с этим, мы рекомендуем вам рассмотреть акции GS как хороший объект для инвестирования.


Также читайте
Подборки статей, инвестиционных портфелей от АРТ КАПИТАЛ

Узнавайте о новых статьях, мероприятиях и промо акциях